Что относится к психоактивным веществам

 

Психоактивное вещество — любое вещество (или смесь) естественного или.. Психоактивные вещества (ПАВ) в культуре народовВсе культуры использовали психоактивные вещества (ПАВ). Это могут быть умеренные стимуляторы, вроде кофеина, или снадобья с мощными эйфорическими эфф..

Виды психоактивных веществ (ПАВ)

По происхождению психоактивные вещества и наркотики делятся на растительные, полусинтетические (синтезируемые на основе растительного сырья) и синтетические; также их классифицируют по способу действия на организм.

Не все психоактивные вещества являются наркотиками, но все наркотики являются психоактивными веществами.

Разделение психоактивных веществ может проводиться и по их химическому строению, а также по действию, которое они оказывают на поведение человека и которое можно ощущать субъективно. Существуют и комбинированные классификации.

Некоторые ПАВ растительного происхождения

Некоторые вещества и препараты имеют различный юридический статус в разных странах, например кат и др.

Юридический статус препаратов может зависеть от концентрации ПАВ.

По фармакологическим свойствам

Комбинированные классификации ПАВ

Приведённые ниже круги Эйлера представляют собой попытку в наглядном виде представить в пересекающихся группах и подгруппах наиболее распространённые психоактивные средства, с использованием и синтезом классификаций, основанных как на их клиническом эффекте, так и на химическом строении.

Стимулирующие

  • Адреномиметики
  • Психомоторные
  • Амфетамины
  • Катинон
  • Метилфенидат
  • Кокаин
  • Кетоны
  • Бупропион
  • Амфепрамон

СИОЗС

  • Флуоксетин
  • Флувоксамин
  • Пароксетин
  • Сертралин

ИМАО

ТЦА

 

ТеЦА

  • Мапротилин
  • Миртазапин
  • Тразодон
  • Эфедрин
  • Псевдоэфедрин

Пурины

  • Кофеин
  • Теофиллин
  • Теобромин

Нейролептики

Атипичные Н.

  • Клозапин
  • Рисперидон
  • Оланзапин
  • Кветиапин
  • Сульпирид
  • Зипрасидон

Типичные Н.

  • Галоперидол
  • Фторфеназин
  • Тиоридазин
  • Хлорпромазин
  • Пимозид
  • Перфеназин
  • Каннабидиол

Холинергические

  • Никотин
  • Мускатный орех
  • Мускарин

Депрессанты

Седативные Снотворные

  • Алкоголь
  • Эфир
  • Барбитураты
  • Хлороформ
  • Хлоралгидрат
  • Метаквалон
  • GHB

Бензодиазепины

  • Алпразолам
  • Диазепам
  • Флунитразепам
  • Темазепам
  • Лоразепам

Опиаты

  • Опиум
  • Кодеин
  • Морфин
  • Героин
  • Оксикодон
  • Дигидроксикодеинон
  • Метадон
  • Фентанил

Психоделики

  • Марихуана
  • ТГК
  • MDMA
  • MDA
  • MDEA
  • Мескалин
  • ДОБ
  • LSD
  • Псилоцибин
  • AMT
  • DMT
  • Ибогаин

Диссоциативы

  • Закись азота
  • Кетамин
  • DXM
  • Тилетамин
  • PCP
  • Сальвия
  • Алкалоиды мухомора

Холинолитики

  • Дименгидринат
  • Дифенгидрамин
  • Скополамин
  • Атропин

Галлюциногены

Легенда

Базовые группы

  • Синий: Стимулирующие центральную нервную систему вещества, .
  • Красный: Депрессанты (успокоительные средства).
  • Зелёный: Галлюциногены.
  • Розовый: Нейролептики.

Вторичные группы

  • Голубой: Пересечение стимулирующих (Синий) и психоделических галлюциногенов (Зелёный) — Психоделики со стимулирующим эффектом
  • Жёлтый : Пересечение депрессантов (Красный) и диссоциативных галлюциногенов (Зелёный) — Диссоциотивы с успокаивающим эффектом
  • Светло-фиолетовый: Пересечение стимулирующих (Синий) и нейролептиков (Розовый) —Антидепрессанты без седативного эффекта
  • Кремово-красный: Пересечение депрессантов (Красный) и нейролептиков (Розовый) —Антидепрессанты и антипсихотики с седативным эффектом.

Третичные группы

  • Пурпурный: Пересечение стимулирующих (Синий) и депрессантов (Красный) — Пример: никотин.
  • Белый: Пересечение стимулирующих, депрессантов и галлюциногенов — Пример: ТГК.
  • Дымно-голубой: Пересечение стимулирующих, психоделических галлюциногенов и нейролептиков — Пример: эмпатогены-энтактогены.
  • Персиковый: Пересечение депрессантов, диссоциативных галлюциногенов и нейролептиков

Четвертичные группы

  • Светло-розовый: Центр заключает в себя пересечение всех четырёх секций (стимулирующие, нейролептики, депрессанты, галлюциногены) — Пример — Марихуана, содержащая и ТГК и каннабидиол.

Классификации по силе воздействия на психику

Чем меньшее количество вещества необходимо принять для того, чтобы полностью ощутить его действие, тем более сильным, более психоактивным оно является. Для ЛСД, например, активная доза равна 100 микрограммам, в то время как для этанола доза измеряется десятками граммов. Таким образом, психоактивность ЛСД в десятки тысяч раз выше чем психоактивность этанола. В зависимости от особенностей метаболизма индивида вещество может на него почти не действовать или действовать гораздо сильнее (гиперчувствительность). Также принято измерять дозу в граммах вещества на килограмм веса.

Деление по силе зависимости неоднозначно. Лидерами по данному показателю среди веществ считаются героин, кокаин и никотин, а также алкоголь. Из классов веществ выделяют опиаты и стимуляторы, как вызывающие сильную зависимость, также сильную зависимость могут вызывать барбитураты, хотя реакции конкретных людей на различные препараты могут быть очень индивидуальны.

Кофе и чай, содержащие пурины, оказывают лёгкий стимулирующий эффект. Под «лёгкими наркотиками» обычно подразумевают марихуану и иногда некоторые психоделики.

Механизм действия

На ЦНС психоактивные вещества оказывают разнообразное влияние на любом уровне функционирования ЦНС: молекулярном, клеточном, системном, синаптическом. В целом, любое такое влияние сопровождается изменением обмена веществ на том уровне, на котором происходит это влияние.

В организм психоактивные вещества могут попадать самыми разными путями, распространённые способы -

  • перорально, через пищеварительную систему,
  • парентерально — внутримышечно или внутривенно,
  • через слизистые, в том числе интраназально (через носоглотку путём вдыхания измельчённого вещества),
  • через лёгкие, путём курения или вдыхания паров.

Психоактивное вещество проходит сложный путь в организме, в зависимости от способа принятия может перерабатываться организмом в производные, и, проходя через гематоэнцефалический барьер, воздействует на передачу нейронами нервных импульсов, например, через баланс нейромедиаторов в мозге, изменяя таким образом работу нервной системы.

Толерантность

Чем выше толерантность употребляющего к веществу, тем большие дозы ему необходимы для получения ожидаемого эффекта. Обычно толерантность вырабатывается при приёме вещества и со временем уходит на спад. Быстро толерантность формируется у кофеина и опиатов. Чем чаще и больше вещества употребляется — тем быстрее растёт толерантность.

Своеобразной толерантностью обладают классические психоделики (ЛСД, псилоцибин, мескалин) — при приеме одного из этих веществ толерантность возрастает очень быстро, буквально через несколько часов после начала действия, но полностью спадает приблизительно за неделю. Более того, для психоделиков характерна кросстолерантность; к примеру, прием псилоцибина на следующий день после приема ЛСД, в зависимости от индивидуальной восприимчивости и количества вещества, либо вообще не даст никакого эффекта, либо эффект будет значительно снижен и непродолжителен. Кросстолерантность психоделиков также полностью исчезает приблизительно за одну неделю.

Отмечают, что у некоторых веществ, например, у сальвинорина, природного диссоциатива, содержащегося в мексиканском шалфее Salvia divinorum, может отмечаться обратная толерантность, означающая феномен того, что при длительном употреблении для достижения одного и того же эффекта требуется меньшее количество вещества.

Формирование зависимости и синдрома отмены

Обычно формирование зависимости связывают со злоупотреблением ПАВ, его систематическим применением. Хотя действие веществ на человека очень индивидуально, можно сказать, что наиболее быстро из распространённых веществ зависимость формируется при приёме героина и «винта» (кустарно приготовленного стимулятора первитина и его производных), также можно выделить психостимуляторы кокаин и амфетамин.

Физиологическая зависимость формируется, когда организм привыкает к регулярному экзогенному поступлению участвующих в метаболизме веществ в организм и снижает их эндогенную выработку, таким образом при прекращении поступления вещества в организм в нём возникает обусловленная физиологическими процессами потребность в этом веществе. Физическая зависимость от психологической отличается тем, что в результате замещения собственных нейромедиаторов экзогенными снижается их продукция в организме[12] (либо количество рецепторов к ним).

Механизм формирования зависимости может быть связан как с самим веществом, так и с его метаболитами, например героин путём удаления ацетил групп метаболизируется в морфин, воздействующий на опиоидные рецепторы. Алкоголь воздействует на нервную систему, напрямую соединяясь с рецепторами ГАМК[13]. Никотин воздействует на никотиновые холинорецепторы, стимулируя выброс адреналина.

Психологическая зависимость связывается в основном с приятными ощущениями от веществ, стимулирующими человека к повторению опыта их употребления. Под действием опиатов человек может не чувствовать боли и тревог, одним из вариантов действия стимуляторов является повышение самооценки и энергичности. Однако зависимость может формироваться и при употреблении других веществ, например диссоциативов, которые вызывают распад сознания (в трип-репортах сообщается даже о переживаниях смерти под их действием); переживания и визуальные эффекты от психоделиков часто вообще не могут быть описаны как приятные, тем не менее при частом употреблении эти вещества могут вызывать разрыв с реальностью, связанный с эскапистским характером психоделического опыта. Интоксикация каннабисом помогает от депрессии,[14] при этом постоянному употреблению марихуаны или замещающих её смесей сопутствует ряд психосоциальных проблем.[15]

Психоактивные вещества и рецепторы к ним

Признаки приема психоактивных препаратов

Сегодня психоактивные вещества чаще всего принимают подростки и молодые люди в возрасте до 30 лет. В большинстве случаев родные люди не знают о подобных пагубных привычках своего близкого человека. Однако существует несколько явных признаков приема психоактивных веществ.

Прежде всего, наркозависимого выдают внешние признаки – бледность кожи, замедленная речь, суженные или расширенные зрачки, помутнение глаз и плохая координация движений.

Кроме того, прием психоактивных препаратов и средств может сопровождаться поведенческими признаками. В частности, у наркозависимого увеличивается безразличие к происходящему вокруг, возникает неадекватная реакция на критику, ухудшается память и т.д. Также родственники могут заметить пропажу из дома ценностей, одежды и других вещей.

Психоактивные вещества и животные

Фактически склонность применять психотропные препараты свойственна не только людям. И речь идет не о лабораторных опытах, в которых крысам дают доступ к очищенным наркотикам в ящике Скиннера.

Дикие животные тоже охотно и добровольно поглощают психотропные растения и грибы. Птицы, слоны и обезьяны ищут перезрелые фрукты и ягоды, в которых произошло естественное сбраживание и присутствует алкоголь.

Так, по сообщениям исследователей, в Габоне (западная часть Экваториальной Африки) кабаны, слоны, дикобразы и гориллы едят опьяняющий галлюциногенный кустарник ибога (Tabernanthe iboga). Полагают, что молодые слоны учатся есть ибогу, наблюдая за старшими слонами. В горной местности Эфиопии козы доставляют неприятности владельцам кофейных плантаций, поскольку жуют кофейные зерна и получают кофеиновый драйв.

«Но погодите, – слышу я ваши возражения, – откуда мы знаем, что животным нужны именно психотропные свойства растений. Вдруг опьянение – это лишь побочный эффект потребления источника ценных питательных веществ? В конце концов, психотропные растения – это тоже вкусная и питательная еда».

Конечно, мотивы животных определить трудно. Но имеется много свидетельств, что психотропный эффект – основной мотив потребления этих растений. Часто животные едят лишь определенную часть гриба: пищевая ценность ее невелика, а психотропный эффект – значительный.

Возможно, самый драматический пример непищевой интоксикации животных дают одомашненные северные олени. Сибирские чукчи, которые пасут оленей, сами употребляют красный галлюциногенный мухомор Amanita muscaria в ритуальных целях. Олени переняли эту привычку, и когда животные находят под березами красные мухоморы, они их съедают, а затем часами бродят дезориентированные, иногда надолго отбиваясь от стада.

Активный ингредиент мухомора – иботеновая кислота, часть которой преобразовывается в организме в мусцимол, который и вызывает галлюцинации. Интересно, что лишь небольшая доля иботеновой кислоты преобразуется в мусцимол, а около 80% ее выводится с мочой.

Северные олени уяснили, что слизывание мочи, содержащей иботеновую кислоту, дает тот же галлюциногенный эффект, что и непосредственное поедание гриба. К такой моче олени стремятся отовсюду и даже устраивают драки возле особенно привлекательного участка желтого снега.

Все это не прошло также мимо чукчей, которые собирают мочу своих наевшихся мухоморов шаманов с двумя целями. Первая – просто из бережливости (мухоморы достаточно редки, а повторное использование мочи позволяет получить около пяти доз вещества из одной порции грибов.) А во-вторых, олени с восторгом относятся не только к собственной содержащей иботеновую кислоту моче, но и к человеческой, поэтому оленей удобно сгонять вместе, если опрыскать снег вокруг загона столь привлекательной для них жидкостью. Очевидно, что ее олени потребляют вовсе не из-за ее пищевой ценности.

Все это не отвечает на вопрос: почему использование психотропных препаратов настолько распространено? Ради удовольствия? Ради прилива энергии? Чтобы уменьшить тревожность, расслабиться и забыть о трудностях жизни? Чтобы получить временную индульгенцию на поведение, которое в ином случае считается неприемлемым? Чтобы простимулировать творческую деятельность и исследовать новые состояния сознания? Чтобы соблюдать ритуальные обряды? Ответ, конечно, будет «все вместе».

Психиатр Рональд К. Сигель считает, что все существа – от грызущих психотропные вещества насекомых до наших детей, которые, играя, вертятся на месте, пока голова не пойдет кругом, — имеют врожденную потребность в интоксикации. Он пишет: «Это поведение имеет такое постоянство и силу, что его можно признать потребностью наравне с потребностями в еде, питье и размножении». Это правда? Неужели у нас имеется врожденная потребность одурманивать собственный мозг? И если это так, то зачем?

Зависимость от психоактивных веществ

Зависимость – это постоянное компулъсивное использование вызывающих привыкание веществ, сопровождающееся все возрастающими негативными последствиями для жизни. Ради излюбленных препаратов наркоманы приносят в жертву здоровье, семьи, карьеры, дружбу. Однако зависимость не возникает в один миг. Для нее характерны стадии.

Когда человек первый раз «ловит кайф» от героина или кокаина, он испытывает интенсивное эйфорическое удовольствие и ощущение благополучия. А повторные дозы – приятные переживания через небольшие промежутки времени – запускают темные механизмы зависимости от психоактивного вещества (ПАВ).

Сначала зависимость проявляется в устойчивости (толерантности) к наркотику: для достижения прежнего уровня удовольствия требуются все новые увеличенные дозы, и если употребление наркотиков продолжается, то и устойчивость к ним повышается. А по мере роста толерантности усиливается и зависимость.

Это означает, что наркоману требуется не только больше наркотика для получения привычного удовольствия, но и в отсутствие наркотика он будет чувствовать себя плохо. Зависимость проявляется как в психологических симптомах (депрессии, раздражительности, невозможности сосредоточиться при отсутствии вещества), так и в физических (тошнота, судороги, озноб и потливость).

По мере развития зависимости у человека, употребляющего наркотики, появляется сильнейшее желание снова пережить наркотический опыт. Приступы этой тяги часто провоцируют стимулы, ассоциирующиеся с ситуацией приема наркотика. Скажем, пристрастившийся к «крэку» наркоман может прекрасно обходиться без него, пока не увидит трубку для курения.

Тот, кто часто использует амфетамин в туалетах ночных клубов, может почувствовать потребность в наркотике при звуках танцевальной музыки или даже смывного бачка. Особенно сильно провоцируют рецидивы запахи, например плесневелый запах готовящегося в ложке героина.

В автобиографических «Баскетбольных дневниках» (The Basketball Diaries) Джим Кэрролл рассказывает про одного друга, который пытался отказаться от героина и искал духовной поддержки в католической церкви, однако аромат церковного ладана так сильно напомнил ему запах пузырящегося в ложке героина, что он прямо с мессы побежал домой, чтобы сделать себе еще одну инъекцию.

По мере усиления зависимости, устойчивости и потребности в новой дозе ослабевает и производимая наркотиками эйфория. Удовольствие заменяется желанием. Развлечение становится потребностью.

Наркоманы со стажем говорят, что получают от наркотиков мало удовольствия. Если они используют наркотики регулярно, то тяга к ним сильна, а прежней радости больше нет. В быту мы часто говорим про алкоголика: «Ему нравится пить», или про наркомана: «Он ловит кайф». Нам кажется, что зависимые люди получают больше удовольствия от своих наркотиков, чем все остальные.

Однако имеющиеся данные показывают, что это представление неверно. По мере развития зависимости приятные переживания уступают место тяге. К сожалению, наркозависимость не только уменьшает драйв от конкретного наркотика, но и производит сильные изменения в цепи удовольствия, так что наркоманы получают меньше удовольствия и от других вещей – еды, секса, физической активности.

Хорошо известен тот печальный факт, что пристрастие к наркотику – будь то героин, кокаин, алкоголь или никотин, – очень трудно преодолеть. Даже через месяцы и годы абсолютно трезвой жизни рецидивы вполне обычны.

Известно, что рецидивы вызываются не только отдельными сенсорными стимулами, которые ассоциируются с потреблением наркотиков (определенные люди, запахи, песни, помещения и пр.), но и эмоциональным или физическим стрессом.

В последние годы стало признанным фактом то, что на поздних стадиях зависимости, для которых характерны сильная тяга и рецидивы, у людей возникают яркие и повторяющиеся воспоминания о своем опыте использования наркотиков. Поскольку наркотики создают у них более интенсивное удовольствие, чем любой естественный стимул, связанные с ними ассоциации тоже являются более мощными триггерами.

Еще более осложняет жизнь тот факт, что, приняв наркотик после долгого перерыва, наркоман испытывает гораздо более яркие ощущения, чем пробующий наркотик новичок. Этот эффект называется наркотической сенситизацией (обострение чувствительности).

Длительное пристрастие к наркотикам приводит к изменению работы нейронных дуг – электробиохимических реакций и даже нейронной структуры. Если мы хотим бороться с наркоманией на уровне клеток и молекул, если стремимся разработать терапию, которая способна помочь людям отказываться от наркотиков, то нам необходимо изучить, какие постоянные клеточные и молекулярные изменения вызывают наркотики в мозге.

Конечно, первым делом следует хорошо представлять нейронную цепь удовольствия переднего мозга. К счастью, нейробиологи уже выяснили некоторые аспекты сохранения воспоминаний с помощью клеточных и молекулярных изменений. Эти сведения можно использовать в изучении центров удовольствия и проблем зависимости.

Психоактивные вещества (ПАВ) в культуре народов

Все культуры использовали психоактивные вещества (ПАВ). Это могут быть умеренные стимуляторы, вроде кофеина, или снадобья с мощными эйфорическими эффектами, например морфин.

Некоторые несут высокий риск привыкания, другие нет. Некоторые изменяют восприятие, другие – настроение, третьи и то, и другое. Есть среди них такие, что способны убить человека при нарушении дозировки.

И хотя психоактивные вещества известны всем культурам, законы и обычаи, касающиеся их применения, сильно разнятся. Вещества, употребляемые «своими», приемлемы, а те, что пользуют «чужие», – порочны и подтверждают низменный статус представителей иных культур. Особенно такие установки очевидны в моменты, когда великие империи покоряли другие культуры.

Мордехай Кук, английский натуралист, был в этом отношении необыкновенно проницательным для своего времени человеком. Вот что он написал в 1860 году:

«Странно, что курение опиума кажется нам вызывающе противоречащим всему английскому. Когда мы, окутанные клубами дыма, курим свои трубки с табаком, то выражаем при этом свое удивление китайцами, курящими опиум,… все, кто питает склонность к наркотикам, которые нравятся английскому Джонни, считают своим долгом выразить презрение к их привычкам».

Подобное отношение к психоактивным веществам свойственно не только викторианской Англии – оно распространено и сохраняется по сей день. Спустя приблизительно 100 лет после Кука американский писатель и исследователь наркотиков Уильям С. Берроуз записал похожие наблюдения: «Наш национальный наркотик – алкоголь. К применению других наркотиков мы склонны относиться с ужасом».

Прежде чем мы исследуем биологию психоактивных препаратов, прежде чем сорвать все покровы тайны, давайте взглянем на несколько примеров употребления наркотиков сквозь века и культуры. Это поможет нам расширить свой взгляд на межкультурные и биологические факты использования наркотиков.

Психоактивные вещества: Беркли, 1981

В колледже я знал нескольких парней, которые изобрели необычный и очень опасный вид пятничной вечеринки. Выпив по 10 банок пива, они собирались вокруг большого круглого аквариума, наполовину заполненного самыми разными рецептурными препаратами, главным образом психотропными. Среди них были кваалюд, валиум, нитрат амила, декседрин, перкодан и нембутал, а также антигистамины, легкие слабительные средства, болеутоляющие.

Игра заключалась в том, что каждый должен был наугад вытащить две таблетки, запомнить цвет и форму и быстро проглотить. А потом, ожидая прихода последствий, человеку полагалось открыть лежащий рядом толстый том

Настольного справочника терапевта, в котором перечислялись все производимые таблетки вместе с помогающими идентификации цветными фотографиями, чтобы узнать, что участник вечеринки только что принял, и зачитать вслух всей группе. Мне ярко запомнился белокурый парень (представьте молодого Шона Пенна в роли Джеффа Спиколи в фильме «Быстрые перемены в колледже Риджмонт»), который листал раздел побочных эффектов и бормотал пьяным голосом: «Ого… кровоизлияние в мозг… круто».

Психоактивные вещества и нейромедиаторы

Мы знаем, что опыт, в результате которого активируются содержащие дофамин нейроны вентральной области покрышки (ВОП) и происходит выброс дофамина в целевые области мозга, переживается как приятный, и что этот процесс можно вызвать прямой стимуляцией с помощью имплантированных электродов.

Возникает простая гипотеза: все типы наркотиков, которые используют люди – стимуляторы, седативные средства, опиаты, галлюциногены или препараты смешанного действия, – активируют нейронную цепь удовольствия переднего мозга.

Мы уже показали, каким образом стимуляторы кокаин и амфетамин высвобождают дофамин из нейронов вентральной области покрышки путем блокирования его перепоглощения в аксонных терминалях и тем самым продлевают действие дофамина в целевых регионах вентральной области покрышки и стимулируют нейронную цепь удовольствия.

А как действуют препараты, не связанные с дофаминовой системой? Например, мы знаем, что морфин и морфиноподобные наркотики (героин или фентанил) вызывают эйфорию, но не оказывают прямого влияния на передачу сигналов дофамина.

Дабы объяснить действие опиатных препаратов, нужно отвлечься и разобраться, как действуют наркотики вообще. Некоторые психотропные вещества обладают широким спектром действия: и алкоголь, и эфир неспецифически воздействуют на множество химических и электрических функций нейронов. Так же многосторонне на нейроны влияет кофеин, и его воздействие как стимулятора нельзя привязать только к одному эффекту.

Однако большинство препаратов естественного и искусственного происхождения воздействуют все же на определенные системы нейромедиаторов в мозге. Например, кокаин и амфетамин блокируют перепоглощение дофамина, бензодиазепиновые транквилизаторы усиливают работу рецепторов нейромедиатора ГАМК, а антидепрессанты СИОЗС эффективны благодаря тому, что подавляют обратный захват высвобожденного серотонина.

Во многих случаях ученые выясняли, какие рецепторы активируются тем или иным наркотиком раньше, чем обнаруживали естественные нейромедиаторы, для которых предназначены эти рецепторы. Так получилось с морфином.

Когда Сол Снайдер и Кэндис Перт в 1973 году обнаружили, какие рецепторы связываются с морфином, они не знали, для какого естественного, присущего организму вещества эти рецепторы существуют. Открытие их озадачило, потому что казалось маловероятным, что природа снабдила животных особым видом рецепторов, которые простаивали бы неактивными, пока это животное случайно не съедало определенный вид мака. Два года спустя Джон Хьюз и Ганс Костерлиц первыми выяснили, какие естественные вещества связываются с этими рецепторами и активируют их. Эти естественные аналоги морфия называют эндорфинами.

С тех пор были описаны разные виды «опиоидных» рецепторов и разные соответствующие им виды эндорфинов. Роль эндорфинов и их рецепторов многогранна: они отвечают за восприятие боли, регулирование настроения, памяти, невральный контроль пищеварительной системы.

Похожая история случилась с коноплей. Основной психотропный компонент конопли – тетрагидроканнабинол (ТГК) связывается с особыми специфическими рецепторами мозга и активирует их. Эти рецепторы, они называются СВ1 и СВ2, в естественных условиях активируются собственными ТГК-подобными молекулами.

Эти «эндоканнабиноиды» – своего рода «конопля», которая производится в мозге, в том же смысле, что и эндорфины – производимый в мозгу морфин. На сегодняшний день известно два эндоканнабиноида: 2-арахидониглицерол и анандамид (последнее происходит от слова «ананда», что на санскрите означает «блаженство»).

Нечто подобное произошло и с табаком, действующим веществом которого является никотин. Никотин активирует подгруппу рецепторов эндогенного нейромедиатора ацетилхолина.

Подобная косвенная сигнальная схема работает и при опьянении коноплей. ТГК – основной психотропный компонент конопли – связывается с эндоканнабиоидными рецепторами СВ1 на тех пресинаптических терминалях, которые высвобождают ГАМК для дофаминовых нейронов вентральной области покрышки и тем самым активируют их. Когда текущее высвобождение ГАМК уменьшается, нейроны вентральной области покрышки активируются и усиливают выброс дофамина в целевые участки вентральной области покрышки.

Алкоголь действует еще более замысловатым способом. Он повышает секрецию и эндорфинов, и эндоканнабиоидов (с помощью пока еще плохо изученных механизмов) и тем самым растормаживает дофаминовые нейроны вентральной области покрышки.

Воздействие никотина схоже с морфином и ТГК, но работает от противного. Никотин связывается с рецепторами терминалей аксонов, которые содержат глутамат и которые контактируют с дофаминовыми нейронами вентральной области покрышки. Когда никотин связывается с этими специализированными рецепторами (под названием альфа-7-никотин-ацетилхолиновые рецепторы), происходит увеличение выброса глутамата, усиливается возбуждение нейронов вентральной области покрышки и выброс дофамина.

Итак, мы увидели, что все психотропные вещества так или иначе увеличивают выброс дофамина в связанные с вентральной области покрышки участки мозга. Любопытно, что к подобным веществам относится большой сегмент спектра наркотиков: от стимуляторов (вроде кокаина и амфетаминов) до седативного алкоголя, от опиатов (например, героина) до наркотиков смешанного воздействия (типа никотина и конопли).

Все это замечательно. Однако не может ли оказаться так, что выброс дофамина – лишь побочный эффект действия этих наркотиков и на самом деле дофамин не играет большой роли в психоактивном эффекте? Скорее всего, нет. Когда человека помещают в томограф и делают ему внутривенный укол кокаина, амфетаминов или героина, то на сканограммах видна активация области вентральной области покрышки и областей, в которых происходит выброс дофамина, а пик этой активации приходится прямо перед тем, как субъект сообщает о наибольшем удовольствии.

Осло, 1964

В то время исследования биологических основ памяти лихорадили сообщество нейробиологов. Всем было ясно, что воспоминания могут сохраняться в течение всей жизни. Ожидалось, что личный опыт создает долговременные изменения в нейронных функциях, которые лежат в основе энграммы.

Наиболее вероятным казалось предположение о том, что переживаемый опыт изменяет нейронную функцию под названием «синаптическая передача» (синаптическая трансмиссия) – процесс, при котором потенциалы действия попадают в терминали аксонов и запускают высвобождение молекул нейромедиатора, которые затем распространяются по синаптической щели и связываются с подходящими им рецепторами, тем самым активируя получающий информацию постсинаптический нейрон. Синаптическая передача – это базовый и самый распространенный способ быстрой коммуникации между нейронами.

Доминирующая гипотеза заключалась в том, что определенные паттерны стимуляции нейронов с помощью электродов (которые подражали бы эффектам реального опыта) создают длительные изменения в силе синаптической передачи. Однако это предположение породило много споров, поскольку доказать, что этот механизм работает именно так, было невозможно. Самые длительные изменения синаптической передачи, зарегистрированные в лабораторных условиях, длились всего 1-2 минуты – период, недостаточный для сохранения в памяти.

В 1964 году Терье Ломо работал врачом в норвежском флоте и скоро должен был выйти в отставку. Будучи в отпуске в Осло, он подыскивал себе работу и на улице столкнулся с нейрофизиологом Пером Андерсеном. После оживленного разговора о синапсах и нейронах Ломо дал согласие присоединиться к лаборатории Андерсена в качестве докторанта (претендента на степень PhD).

В то время по техническим причинам записывать синаптическую активность головного мозга было очень трудно. Обычно записи активности межнейронных синапсов производились на более доступном для исследований спинном мозге (так были получены упомянутые ранее гипотезы по изменению силы синапсов).

К моменту встречи с Ломо Андерсен разработал технику, позволявшую записывать синаптические передачи в структуре мозга под названием «гиппокамп» – работа проводилась на кроликах, находящихся под анестезией. Ломо перенял эти техники и стал изучать особенности синапсов гиппокампа.

В 1965 году он впервые сообщил, что повторная стимуляция (120 импульсов при 12 импульсах в секунду) может привести к увеличению силы синапсов. Однако лишь осенью 1968 года, когда к Ломо присоединился Тим Блисс – приглашенный британский ученый, интересовавшийся проблемами памяти, – дело сдвинулось с мертвой точки.

В первом эксперименте Ломо и Блисс использовали модель, при которой только один тестовый импульс применялся для измерения силы синапса. Записав серию стабильных базовых ответов, они испробовали «условный стимул», состоящий из 300 импульсов (при 20 импульсах в секунду). Через несколько повторов этого условного стимула ответ на тестовый импульс стал сильнее, что доказывало возрастание мощности синапса.

Важнее всего был тот факт, что увеличенная сила синапса сохранялась не одну-две минуты, а в течение многих часов – на протяжении всего возможного периода долговременной записи. Так, в 1968 году был впервые пролит свет на механизм сохранения памяти в мозге. Тот день открыл современную эру исследований памяти на клеточном и молекулярном уровне.

Ломо и Блисс назвали этот феномен длительной потенциацией (ДП; long-lasting potentiation, LLP). Но, как это бывает в науке, название не прижилось. Сегодня это явление известно как длительная синаптическая потенциация, ДСП (long-term synaptic potentiation, LTP).

Вопросы и ответы

Источники

Использованные источники информации.

  • https://psyweb.global/database/knowledge/article-211-psihoaktivnoe-veschestvo
  • https://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/56984
  • https://reshenie-web.ru/blog/psihoaktivnye-veshhestva.html
  • https://alcoholismhls.ru/2013/08/15/psixoaktivnye-veshhestva/
0 из 5. Оценок: 0.

Комментарии (0)

Поделитесь своим мнением о статье.

Ещё никто не оставил комментария, вы будете первым.


Написать комментарий